Все выпуски

Выпуск #30 · 29 октября 2026 г. · 1:00:49

Карьера в IT в эпоху ИИ: какие навыки развивать и как искать работу | Юлиана Керт, карьерный стратег

Юлиана Керт Образование и навыки Разработка с ИИ Управление разработкой

Описание

Что делать, если у вас 15 лет опыта в разработке, а нейросети всё быстрее справляются с привычными задачами? Разбираемся, как пересмотреть свою карьерную стратегию, выбрать навыки для развития и искать работу на изменившемся IT-рынке.

В выпуске

— Как строить карьерную стратегию, когда технологии меняются быстрее планов.
— Какие навыки развивать разработчику помимо написания кода.
— Как провести ревизию опыта и сопоставить его с требованиями вакансий.
— Что дают доменная экспертиза, системное мышление и ответственность за решения.
— Как меняется роль руководителя при сокращении команд.
— Что учитывать при смене профессии и выборе образования.
— Как отслеживать воронку поиска работы и понимать, что улучшать: резюме или интервью.
— Как строить нетворк и почему не стоит поручать нейросети общение за вас.

Тайм-коды

00:00 — Юлиана Керт
02:36 — Есть ли смысл в карьерной стратегии, если всё меняется
03:44 — 15 лет в разработке: что делать, если ИИ пишет код лучше
06:45 — Достаточно ли освоить нейросети, чтобы сохранить работу
10:36 — Эксперт или менеджер: обязательно ли менять себя
13:02 — Ускоряет ли ИИ опытных разработчиков
14:54 — Как следить за технологиями и не утонуть в информации
18:11 — С чего начать: ревизия опыта и анализ вакансий
21:50 — Специализация и доменная экспертиза
23:49 — Кибербезопасность: остаётся ли преимущество у человека
27:41 — Можно ли поручить ИИ продуктовые решения
31:02 — Один руководитель вместо команды: что будет с остальными
34:00 — Смена профессии и переносимые навыки
36:13 — Руководитель без большой команды: как доказать свою ценность
39:48 — Университет или рабочая профессия: что выбирать
41:49 — Системный дизайн и проверка ответов нейросетей
45:37 — Может ли ИИ заменить карьерного стратега
49:50 — Поиск работы: воронка, резюме и самопрезентация
52:20 — Нетворкинг и LinkedIn: как накапливать социальный капитал
54:22 — Что делать, если работа нужна уже сейчас
57:33 — Почему не стоит автоматизировать дружбу нейросетями
59:04 — Итоги: на какие навыки делать ставку

Материалы и ссылки

• Telegram — https://t.me/kert_online
• LinkedIn — https://www.linkedin.com/in/julianakert

• Исследования влияния ИИ на продуктивность разработчиков 2025: https://metr.org/blog/2025-07-10-early-2025-ai-experienced-os-dev-study/
• Начало 2026: https://metr.org/blog/2026-02-24-uplift-update/

Связанные выпуски

• Как найти работу в IT в 2026 | Анастасия Бианко, руководитель отдела подбора персонала в Циан — https://youtu.be/i2fExyLLke4
• ИИ, найм и образование | Сергей Бережной, CTO Практикума, директор в Яндексе — https://youtu.be/V3fahH0XA0M

Транскрипт

Интервью с карьерным стратегом Юлианой Керт в подкасте «Гриненко Про».

Ведущий: Владимир Гриненко
Гостья: Юлиана Керт

Чем занимается карьерный стратег

Владимир Гриненко: Всем привет, дорогие теле- и радиозрители подкаста «Гриненко Про»! Продолжаем исследовать нейронки с разных сторон, ужасаться или радоваться тому, что они нам приносят. Сегодня будем разбираться, что нам делать в плане карьеры.

У нас в гостях карьерный стратег Юлиана Керт. Привет! Спасибо большое, что пришла. Расскажи нашим зрителям про свой путь. Чем ты сейчас занимаешься? Что значит быть карьерным стратегом?

Юлиана Керт: Приветствую всех! Очень рада, что мы сегодня встретились и поговорим о действительно важных, на мой взгляд, вещах.

В прошлом я директор по продукту крупной карьерной платформы. За время моей работы через этот продукт прошло больше 10 тысяч клиентов из более чем 30 стран. У меня очень высокая насмотренность в плане совершенно разных карьерных траекторий.

Большая часть наших клиентов и моих личных клиентов сейчас — люди из IT: сеньоры, менеджеры, руководители, директора, C-level. Я довольно хорошо знаю, что происходит в этих профессиях. В частности, меня интересует тема искусственного интеллекта: как он влияет на профессии и построение карьеры.

Я помогаю людям выстраивать грамотную карьерную стратегию, реализовывать свои сильные стороны и получать компенсацию, адекватную их опыту. Сейчас я помогаю им ориентироваться в новом мире, в котором с приходом искусственного интеллекта многое ощутимо меняется.

Меняется и то, какие навыки становятся более востребованными и высокооплачиваемыми. Какие-то превращаются в commodity, за какие-то платят больше. Нужно делать выбор, что именно развивать.

Владимир Гриненко: По моим ощущениям, сейчас даже про тактику говорить достаточно сложно, а про стратегию — совсем невозможно. Ты правильно говоришь, что всё меняется, но ведь оно не перестанет меняться. О чём бы мы сейчас ни договорились, к тому моменту, когда человек пройдёт все нужные этапы и приобретёт навыки, мир с большой вероятностью снова будет настолько другим, что этот Ахиллес черепаху не догонит.

Юлиана Керт: Возможно, не догонит. Безусловно, то, о чём мы будем говорить, — это наблюдения за текущим рынком и попытка прогнозировать. Но всё-таки попробуем.

На мой взгляд, если выбирать между двумя вариантами — просто барахтаться в хаосе и принимать решения из страха или стараться определить свою стратегию, придерживаться её и учитывать реалии рынка, — второй вариант лучше.

Что делать разработчику, если нейросети пишут код быстрее

Владимир Гриненко: Звучит логично. Давай разберёмся на примере абстрактного, но достаточно актуального случая. Попробую одновременно играть роль человека, который обратился к тебе за консультацией, и переключаться в режим челленджера: уточнять, точно ли это может сработать, исходя из того, что я сам наблюдаю вокруг.

Предположим, у меня есть — и это абсолютная правда — 15 лет опыта разработки софта в разных ролях и командах. Как будто я что-то в этом понимаю. И тут сталкиваюсь с ситуацией, что всё, чему я научился, роботы делают быстрее, а зачастую и качественнее. Куда мне дальше податься с такими вводными?

Юлиана Керт: Очень важно проанализировать, что ты сейчас умеешь делать лучше робота. Чтобы это понять, нужно с роботами работать.

Для разработчиков и вообще для всех факт состоит в том, что с нейронками необходимо работать. Это уже становится базовым навыком. Когда-то мы прекрасно могли представить себе мир без интернета и компьютера. Были люди, которые не осваивали эти навыки и не пользовались ими, но в конечном итоге они оказались позади тех, кто осваивал.

Возможно, ты сам и кто-то из наших слушателей и зрителей помните времена, когда в вакансиях указывали «владение ПК». В какой-то момент это стало забавным: по умолчанию подразумевается, что ты умеешь пользоваться компьютером, даже если не работаешь в IT.

То же самое будет с нейросетями. Моё предположение: мы уже не вернёмся в мир без них. Это невозможно. Сейчас растёт поколение детей, для которых мир без нейросетей будет историей: они сызмальства работают с этими инструментами. Если человек хочет развивать карьеру и оставаться востребованным, ему надо с ними работать.

Мне очень нравится фраза: не искусственный интеллект заменит человека, а человека заменит другой человек, который владеет инструментами искусственного интеллекта. Мне кажется, это правда.

Владимир Гриненко: В каком-то смысле можно согласиться. Но если посмотреть на отрасли, куда нейронки пришли раньше, мы, увы, видим, что заменяют вместе с людьми. Например, колл-центры или поддержка в чатах. Думаю, вряд ли сильно ошибусь, если скажу, что спрос на живых людей там сократился на два порядка в пользу роботов. Вероятнее всего, останется последняя супертонкая линия тех, кто действительно этим занимается.

Мне кажется, в разработке мы увидим что-то очень похожее. Допустим, останется очень ограниченное количество людей, которым нужны глубокие технические знания программирования для работы с нейронками. Но очень быстро мы придём к миру, где 90% разработки не требует именно разработческих навыков: нейронка будет прекрасно это решать.

Если человек понимает, что нужно бизнесу, и представляет, каким должен быть продукт, то с языком программирования, базами данных и деплоем на серверы нейронка отлично справится. И тут умение ею пользоваться как будто никак не поможет тебе остаться полезным.

Юлиана Керт: Ты верно говоришь, я согласна. Какие-то навыки просто дешевеют. Нейронки очень хорошо работают с большими объёмами информации, моментально осваивают навыки. Научить нейронку писать на React или Java — не проблема.

Я изучала исследования по этому вопросу, в частности о сотрудниках поддержки. Это действительно одна из сфер, где нейросети показывают наилучшие результаты. Если не ошибаюсь, там было почти 40% повышения эффективности.

Но если посмотреть внутрь, сокращается разрыв между менее и более квалифицированными сотрудниками. Полностью заменить высокоуровневых сотрудников — сеньоров, руководителей — у нейронок не получается. Зато получается очень быстро помочь джунам и мидлам подняться на достаточно высокий уровень.

Поэтому верно и твоё утверждение, что более востребованными станут бизнесовые навыки: понимание всей системы, того, как работает компания, как устроены процессы, кто её клиент и какие у него потребности.

То же происходит с разработчиками. Если сравнить технаря-технаря, которому нравилось сидеть перед монитором и писать код руками, и разработчика, который также прокачивал менеджерские и социальные навыки, второй будет выигрывать. Под социальными навыками я в первую очередь имею в виду переговоры и работу в команде. История «сижу, пишу код руками и получаю много денег» уже уходит в прошлое.

Обязательно ли инженеру становиться менеджером

Владимир Гриненко: Тут два вопроса. Первый: допустим, мы остаёмся в текущем мире и действительно должны перестроиться. Это же сильно связано с глубинными чертами человеческой психики.

Если человек привык надевать наушники, включать музыку, чтобы, не дай бог, ничего вокруг не слышать, погружаться в поток и целый день фигачить код, а потом ещё всю ночь, то стать человеком, который вникает во все бизнес-процессы и большую часть времени проводит на встречах, — это принципиально другой мир, другая жизнь.

Возможно, это большая ломка, чем полная смена профессии, если бы удалось нащупать другую профессию. Насколько из твоей практики такой переход возможен, особенно для людей, которые много лет привыкли жить в режиме инженера-инженера?

Юлиана Керт: На мой взгляд, остаются два трека, как и раньше. Вертикальное развитие в менеджеры: тимлид, техлид, CTO и так далее. И горизонтальный трек — углубление своей экспертизы.

Просто теперь востребованными становятся более высокоуровневые технические навыки: понимание системы, способность работать в проектах с большим и сложным техническим долгом, системный дизайн. Эти навыки остаются востребованными.

Что мы видим сейчас? Нейронки способны сделать небольшой несложный проект. Когда речь о серьёзных проектах со сложной системой, где важна безопасность, особенно в финтехе или государственных разработках, нейронки пока допускают критические ошибки.

Нужно понимать, что они развиваются, и всё время держать руку на пульсе. Есть хорошее исследование компании METR: в 2025 году выяснилось, что джуны и мидлы сильно эволюционируют, когда используют нейронки. А с сеньор-разработчиками получилась интересная ситуация: субъективно им казалось, что они ускорились примерно на 20%, но когда замерили реальную ситуацию, оказалось, что они стали медленнее на 19%.

Казалось бы, хорошие новости. Но METR провели другое исследование в начале 2026 года, и ситуация несколько изменилась: уже есть данные о том, что нейронки помогают сеньорам ускоряться. Это пока не какие-то критичные цифры, но прогресс есть.

Поэтому главное — держать руку на пульсе. В общем-то, так всегда было в IT. Разработка никогда не была профессией, где можно выучить язык, писать на нём десять лет — и всё будет прекрасно. Появлялись новые инструменты и фреймворки. Те, кто хотел развиваться, получать повышение и зарабатывать больше, постоянно что-то исследовали и изучали. Теперь нужно изучать инструменты искусственного интеллекта.

Как успевать за технологиями

Владимир Гриненко: Мне кажется, даже с начала 2026 года по текущий момент картина успела заметно поменяться. Следующее исследование выйдет, и цифры будут ещё интереснее.

Сама задача следить за тем, что происходит вокруг LLM, — это уже традиционный мем: чтобы хоть как-то поспевать, нужно сначала уволиться. Возможно, так и случится, и все действительно окажутся с кучей свободного времени для изучения нового.

Если резюмировать то, что ты сказала, ничего принципиально не меняется: как раньше айтишникам нужно было следить за бурно меняющимся миром, так и теперь. Продолжай следить, осваивать самое актуальное на рынке — и, видимо, всё будет хорошо. Верно я слышу идею?

Юлиана Керт: В общем и целом да. Но между старым миром без нейронок и новым миром с ними всё-таки есть разница. Сейчас нужно бежать ещё быстрее. Как у Алисы: чтобы оставаться на месте, нужно быстро бежать, а чтобы продвинуться вперёд — ещё быстрее. Это правда так.

Критичными становятся метанавыки, в частности тайм-менеджмент. Мои клиенты нередко приходят с проблемой: «Я хочу найти новую работу, но не успеваю». Поиск работы действительно стал новой работой.

То же с нейронками: нужно уметь отличать перспективный инструмент от неперспективного или просто хайпового. Нужно инженерное мышление, умение различать авторитетные и неавторитетные источники. Критическое мышление, работа с информацией, отделение важного от неважного — всё это становится очень значимым. Вокруг переизбыток информации, и приходится выбирать, что потреблять.

Здесь тоже могут помочь нейронки. У меня, например, нейронка настроена так, что каждое воскресенье утром присылает самые свежие новости о карьере. Я просматриваю темы и источники, что-то беру в работу, на какую-то тему могу написать пост. То же могут делать разработчики: просто попросить нейронку. Думаю, это будет достаточно хорошо работать и экономить время.

Ревизия опыта, специализация и доменная экспертиза

Владимир Гриненко: А если попытаться приземлить эти советы на реального человека? Достаточно очевидно звучит: оставайся на пике технологий, обладай критическим мышлением, расти в ширину, расти в глубину.

Реальный человек такой: «Классно, я это и так предполагал. Ещё знаю, что хорошо делать зарядку, вовремя ложиться спать и правильно питаться. Но вот я настоящий. Что мне сейчас делать, если весь мой предыдущий опыт на глазах обесценивается? Похоже, это продолжится. Я и так с трудом вывозил, а тут мне нужно ещё из мышки превратиться в ёжика».

Юлиана Керт: Есть прописные истины, и отчасти мы их проговорили. Если бы люди, которые прекрасно знают, что нужно делать зарядку, пить достаточно воды и правильно питаться, действительно это делали, никто бы на эти темы не говорил. Но существует огромное количество ресурсов и блогеров, которые их поднимают. Нам важно делать акцент на том, что это рабочая история.

Что делать? Первое — ревизия собственного опыта и сопоставление его с рынком. Используем ту же нейронку: просим собрать актуальные вакансии в своей сфере, выделяем наиболее часто встречающиеся навыки и анализируем свой опыт.

Помимо того, что я пишу на React, что ещё умею? Сто процентов есть другие навыки: системный дизайн, работа со сложными высоконагруженными системами. Это сферы, где нейронка пока достаточно часто ошибается. Насколько она сможет прогрессировать, мы пока не знаем — это время ещё не пришло.

Нужно посмотреть, что востребовано на рынке, приложить это к своему опыту и выделить более высокоуровневые навыки. Становятся нужны люди, которые могут контролировать нейронки и проверять то, что они делают. Нейронки ошибаются: у ChatGPT даже внизу есть приписка о том, что его ответы нужно проверять.

Нужен человек, который может быстро проверить результат: действительно ли он качественный, можно ли это деплоить. Дороже становятся ответственность и экспертное мнение.

Нейронка может сгенерировать огромное количество вариантов кода и планов. Но только человек будет принимать решение: какой код деплоить, по какому треку идти, как построить разработку, какой вариант сейчас реалистичен и актуален.

Если программист хочет эволюционировать, нужно подниматься на уровень выше: становиться системным архитектором или, например, экспертом по безопасности. Для финтеха это суперкритичная вещь, которую нельзя полностью делегировать нейронкам. Если данные утекут, это катастрофа. Там всё равно нужен человек.

Важно определить, на чём хочется специализироваться, и двигаться в эту сторону. Сейчас очень важна и доменная экспертиза. Вернёмся к финтеху: программисты, которые работали с такими системами, являются экспертами и могут продавать свою доменную экспертизу.

Есть и обратная сторона: становится сложнее переходить из одного домена в другой. Но мы живём в таком мире, и это касается всех профессий. Работодатели всё чаще хотят видеть доменную экспертизу.

На российском рынке это связано с экономикой. Многие слушатели, начинавшие в нулевых, начинали на молодом рынке. Когда экономика только формируется, проще куда-то зайти и начать работать. Сейчас экономика становится более зрелой. Но есть плюс: имеющаяся доменная экспертиза — капитал, который можно монетизировать.

Нужно выбрать нишу: доменную экспертизу и техническую специализацию. Например, работа с высоконагруженными системами, проектирование систем, безопасность. Определить свой стек — я сейчас имею в виду не языки программирования, а более высокоуровневую историю — и двигаться в этом направлении.

В чём остаётся ценность человеческого решения

Владимир Гриненко: Если говорить о том, насколько нейронка разбирается в разных доменах, никакому человеку жизни не хватит, чтобы собрать такую универсальность.

Понятно, что сотрудник, который приходит в финансовый сектор и понимает, как он устроен, будет ценнее того, кто просто знает язык программирования. Но нейронка знает и финансовый сектор, и язык программирования, и актуальные законы. Всё это она обрабатывает сильно быстрее, чем человек способен переваривать. На этом поле соревноваться с нейронкой сложновато.

Даже если сейчас ещё есть суперкритичные области, где это работает, возможно, по инерции, — посмотри на кейсы, которые происходят ежедневно. Мы слышим: очередную нейронку в недрах лаборатории отправили заниматься чем-то безобидным, специально заключили в песочницу без доступа к интернету. А она походя вышла из песочницы, взломала систему, у которой есть собственная служба безопасности с теми самыми специалистами, работавшими над тем, чтобы никто туда не проник.

Пошарилась там достаточно долго. Потом практически случайно обнаружили, что она там была, и кое-как разобрались, какая лаборатория в очередной раз при тренировке продолбала своего агента. Это происходит регулярно: мы в неделю слышим два-три таких случая, хотя нейронкам изо всех сил мешают этим заниматься.

Получается, суперпрофессионалы в безопасности уже сегодня не в состоянии соревноваться с нейронками в кибербезопасности. А дальше, кажется, тем более рядом стоять не будут.

Юлиана Керт: Так это для них возможность прокачаться. Нейронка смогла взломать систему — значит, где-то была брешь. Нужно изучить, где именно, и переносить этот опыт на следующие проекты.

За нейронкой кто-то должен следить, кто-то должен принимать решения и принимать работу. Многие западные компании, исследующие изменение профессий в связи с распространением нейросетей, пишут, что один из самых важных навыков сейчас — judgment: способность к суждению, принятию решений и готовность брать на себя ответственность.

Программистам, которые хотят оставаться на гребне волны, нужно двигаться в эту сторону. Принять как данность: как раньше уже не будет и не получится. Я понимаю, что не у всех принятие этой реальности происходит легко. Но надеюсь, наш разговор поможет и даст какой-то ориентир.

Владимир Гриненко: Я пока продолжу сгущать краски.

Юлиана Керт: Давай.

Владимир Гриненко: Во-первых, про ценность judgment. Даже без нейронок люди в достаточно больших корпорациях давно не в состоянии брать на себя ответственность за продуктовые решения. Традиционный способ проверки гипотезы: сделаем несколько вариантов, выкатим на какую-то долю аудитории, посмотрим на реакцию. То, на что отреагировали лучше, раскатим на всех.

Ничто ведь не мешает замкнуть этот цикл экспериментов и определять, что хорошо, по сигналу потребителей, а не изнутри системы. Тогда нет ценности в специалисте на зарплате, принимающем решения, если пользователи проголосуют условно рублём. Нейронка смотрит: сюда кликают, сюда не кликают; это раскатываем, это выкашиваем.

Юлиана Керт: При этом кто-то должен принимать решение, какие гипотезы мы тестируем первыми.

Владимир Гриненко: А если они с такой скоростью реализуются в коде, почему не сделать конвейер, который параллельно выкатывает миллион гипотез? Что мешает показать десяти пользователям одну идею, следующим десяти — другую? Если пользовательская база — несколько миллионов, мы можем очень широко развлекаться и выбирать лучшее.

Юлиана Керт: Как вариант — да. Но бизнесов с такой огромной базой не так много, и для них взаимодействие с этой базой тоже имеет ценность.

Если мы берём сегменты и раскатываем на них решения, которые заведомо уронят метрики, например retention, это может дорого обойтись компании: вырастет churn, люди начнут уходить. Всё равно нужно решать, какие гипотезы тестировать первыми и какие безопасно тестировать. Не все гипотезы безопасны.

Владимир Гриненко: Решения такого уровня, наверное, тоже можно рискнуть доверить нейронке. Пусть ранжирует и обоснует сортировку. Даже если где-то ошибётся, скорее всего, это не будет критически плохо.

И про ухудшающие эксперименты: зачастую проверить, стало ли лучше, очень сложно. В качестве дешёвого костыля, хака действительно выкатывают осознанные ухудшения, убеждаются, что приборы правильно работают. Корпорации готовы и на такое.

Допустим, пока в сложных ситуациях мы можем принимать решения лучше нейронок. Но сколько таких людей нужно? Раньше была команда из десяти разработчиков и какой-то лид, который с высоты своего опыта говорил: «Это хорошо, а это делать не нужно». Сейчас получается, его одного достаточно, а вместо остальных справится робот. Девять из десяти остаются не у дел.

Сокращения и переход в другую профессию

Юлиана Керт: Пока мы живём в эпоху технооптимизма. На длинном горизонте мы ещё не увидели, как внедрение нейронок и замена ими людей действительно влияют на бизнес. Есть случаи, когда компании на радостях массово сокращали людей, а потом снова открывали найм.

Как будет в будущем, мы не знаем. Но прогресс выглядит именно так, и человечество с этим не раз сталкивалось. Когда-то книги писали от руки, потом появились станки. Людям приходилось переквалифицироваться. Когда-то были супервостребованы кузнецы, которые меняли лошадям подковы, потом появились автомобили — кузнецы массово стали не нужны и начали заниматься другим.

Здесь та же история: будет происходить определённая миграция. Кто-то будет уходить из профессии разработчика, потому что ему просто нравилось писать код. С большой вероятностью это не будет востребовано. Поэтому нужно прокачивать высокоуровневые навыки.

Насколько массовыми будут сокращения и замены, пока не знаем. Сейчас маятник немного качнулся обратно: некоторые компании снова открывают найм, потому что слишком много выкосили и не увидели бизнес-результата. Слишком сладка идея убрать 90% команды, сократить расходы на ФОТ и дальше развивать бизнес, делая иксы. Пока нет. Как будет в будущем, на сто процентов мы не знаем.

Владимир Гриненко: Тут суперинтересная тема. Ты говоришь: кто-то, кто просто хочет писать код, от безысходности будет вынужден уйти из профессии. Что бы ты посоветовала такому человеку? У него есть опыт, он прекрасен за клавиатурой, но теперь это не пригодилось. Ему 30, 35–40 лет. Что делать?

Юлиана Керт: Провести ревизию опыта, поискать так называемые transferable skills — переносимые навыки. Посмотреть, где они могут применяться на рынке сейчас. Возможно, стоит перейти в другую сферу.

Кстати, один из трендов: немало людей из интеллектуальных профессий переходят в ручной труд. И это очень хорошо оплачивается: работа на заводах, электрики, строители. Для тех, кто хочет хорошо зарабатывать и чувствовать себя безопаснее, это вариант. Роботов, которые смогут хорошо класть плитку, наверное, ещё не скоро создадут. Это пока больше человеческая история.

Можно рассмотреть такой путь. Либо эволюционировать в текущей профессии, развивая высокоуровневые технические навыки, а при выборе вертикального развития — менеджерские и социальные, либо рассмотреть ручной труд.

Владимир Гриненко: Кардинально, но, наверное, такова реальность.

Юлиана Керт: Кардинально, да. Но это рабочая история: можно очень хорошо зарабатывать. Почему нет?

Как меняется роль руководителя

Владимир Гриненко: А если смотреть на руководителей из IT? Долгое время понятным критерием успеха руководителя — может, не самым правильным, но тем не менее — был размер команды. Если у него всё хорошо получается, команда либо растёт изнутри, либо он добавляет соседние команды, в которых с управлением не так здорово.

Постепенно у него оказывается всё больше подчинённых. Он уходит от исходной области экспертизы, потому что теперь не просто не в поле — он руководитель руководителей, там совсем другие термины.

И внезапно он обнаруживает себя в мире, где большое число сотрудников — скорее проблема и неэффективность системы. Логично схлопнуть всё до минимальных команд, которые очень хороши в использовании искусственного интеллекта и поэтому двигаются гораздо быстрее.

Мы говорим, что управление остаётся суперценным навыком, может, даже более актуальным, чем раньше. Но и тут всё под ногами ломается. Старая скиллуха — управлять огромной грядкой людей — теперь скорее будет тормозить и мешать.

Юлиана Керт: Понимаю, о чём ты. Количество людей под управлением — формальный критерий успеха, история больше про статус. Руководители, которые на это опирались, скорее всего, будут фрустрированы.

Для бизнеса успех руководителя заключается не в количестве подчинённых, а в бизнес-результате, который дают он и его команда. Нужно переформатировать мышление в сторону потребностей компании.

Особенно это актуально для людей в корпорациях, где много руководителей друг под другом. Условный тимлид может не очень вникать в проблемы бизнеса: у него есть должностная инструкция, он по ней действует. Но бизнесу выгодно оставлять тех, кто мыслит его проблемами и готов прежде всего максимизировать прибыль, а не сохранять большую команду ради важного лично для себя показателя статуса.

Нужно быть готовым, что команду уменьшат. Это не значит, что ты откатился назад, стал плохим, менее эффективным или менее уважаемым руководителем. Стараемся мыслить категориями бизнеса.

Университет или рабочая специальность

Владимир Гриненко: А если перенестись к тем, кто только думает, куда податься? Представим старшеклассника. Из сегодняшнего дня ты посоветуешь скорее ПТУ или всё-таки университет?

Юлиана Керт: Универсального ответа нет, всё зависит от человека. Интеллектуальные профессии будут сильно меняться, а университет — это четыре, пять, шесть лет. Когда человек его закончит, мир может существенно измениться.

Во-первых, нужно смотреть на качество образования: насколько университет и конкретный факультет держат руку на пульсе и адаптируют программы.

Во-вторых, всегда будут востребованы высокоуровневые навыки, метанавыки: умение работать с нейронками, ставить и декомпозировать задачи, принимать решения, руководить процессом, управлять людьми, коммуницировать. Это всегда будет рабочая история, которую так или иначе можно продать. Будут появляться и новые профессии.

Когда человек выбирает интеллектуальную профессию, нужно смотреть, насколько универсальными будут его навыки на длинном горизонте. Сейчас не стоит идти туда, где учат исключительно ручному написанию кода. Учить должны мышлению на уровень выше: системному мышлению, системному дизайну. Это с большей вероятностью будет востребовано вдолгую.

Владимир Гриненко: Про системный дизайн сейчас почему-то принято говорить: нейронки классно пишут конкретные фичи, а придумать всю систему — это то, что мы будем спрашивать на собеседованиях. Это широта кругозора разработчика, и она будет ценна.

Но если заставить нейронку придумать архитектуру сервиса, она отлично отвечает. Те, кто проводит собеседования по системному дизайну, знают: если кандидат особенно быстро и правильно отвечает, скорее всего, ему помогает нейронка. Получается, и там люди уже не то чтобы имеют преимущество.

Юлиана Керт: Ответ нейронки в любом случае кто-то должен валидировать. Нужен эксперт. Она может сгенерировать огромное количество вариантов системы, но какой из них оптимален — должен решить человек.

Вспомним мем: человек спрашивает нейронку, ядовитый гриб или нет. Потом он уже лежит в гробу, а рядом робот говорит: «Ой, извините, я действительно ошибся. Хотите узнать больше о ядовитых грибах?» Эта история будет всегда.

Я не могу представить, что нейронки станут выдавать безошибочный результат. Скорее всего, это невозможно. Качество ответов будет повышаться, но ошибки останутся, и решение должен принимать человек.

Ещё одна проблема: нейронки могут представить любой ответ очень убедительно. Люди, которые не включают критическое мышление и доверяют им, получают огромное количество проблем.

Я читала о случае, когда человек попросил нейронку посмотреть, какие документы нужны для вылета в конкретную страну. Всё купил, забронировал, перелёт был дорогостоящий. К сожалению, страну не помню, но это не суть. Он приезжает в аэропорт с чемоданом — и его не пускают, потому что нейронка ошиблась.

Критически важную информацию нужно перепроверять. Люди, способные сохранять критическое мышление, будут нужны. И здесь у старой гвардии есть преимущество перед молодыми: они привыкли критически мыслить и развивали этот навык раньше.

Молодые люди работают с нейронками и склонны им доверять. Критическое мышление развивается с возрастом: нужно приобрести определённый опыт, чтобы его натренировать. Те, кто его сохраняет, будут востребованы.

Владимир Гриненко: Тут невозможно не вспомнить совсем старшее поколение, которое почему-то доверяет даже телевизору. Но будем надеяться, что хотя бы здесь обойдётся.

Может ли нейросеть заменить карьерного стратега

Владимир Гриненко: Скажи, как устроена работа карьерного стратега? Попробуем и здесь проверить, насколько нейронки могут быть заменой.

Человек приходит к тебе: «У меня такая ситуация, такие беспокойства, такой набор навыков. Помоги разобраться». Есть твой опыт и кругозор, на основе которых ты ему что-то советуешь. Если он придёт с теми же вводными к нейронке, насколько её ответ будет отличаться от твоих рекомендаций?

Юлиана Керт: Они будут отличаться, безусловно: у меня есть насмотренность и опыт работы с реальными кейсами.

Нейронка может сгенерировать огромное количество вариантов развития и стратегий. Ко мне нередко приходят люди с тем, что им дала нейронка, и хотят это со мной валидировать. Это абсолютно нормально. Я не против нейронок: их можно и нужно использовать везде, где хочется. Но решения принимает человек.

В карьерной стратегии ошибка может дорого стоить: человек длительное время будет двигаться не в ту сторону и окажется там, где не хотел бы быть.

Я начинаю в первую очередь с человека. Нейронка работает в заданном контексте и в некотором смысле зеркалит то, что ей говорят, разговаривает на языке собеседника. Но у человека в отношении себя есть слепые зоны. Он не всегда слышит свои противоречия, особенно если между ними несколько звеньев цепи.

Я могу это услышать и подсветить. Нейронка, скорее всего, не сделает: она может поймать на противоречии, но обычно достаточно очевидном. Более глубокая работа всё-таки остаётся за человеком.

Владимир Гриненко: Верно ли я слышу, что эта работа в большей степени близка к работе психолога, чем к представлению о текущем состоянии рынка?

Юлиана Керт: Не могу так сказать. У меня есть психологическое и коучинговое образование, и какие-то знания и навыки я, естественно, использую. Но моя задача — всегда приземлять человека в реальность.

Я слежу за рынком и могу сориентировать, куда лучше двигаться, какие гипотезы проверять первыми. Мы не работаем в отрыве от рынка. Если человек сочинил прекрасный волшебный карьерный трек, пытается его реализовать, а реальность говорит: «Слушай, это не работает», — это может быть болезненно.

Я его приземляю: «Смотри, есть такие данные, исследования. У моих клиентов такой опыт. Что ты об этом думаешь?» Я не перекладываю опыт клиентов на конкретную ситуацию, но использую его.

Сила здесь в сочетании насмотренности, конкретных кейсов, умения работать с исследованиями и анализировать рынок. Нужно смотреть с разных сторон.

Поиск работы: данные, самопрезентация и нетворкинг

Владимир Гриненко: Можешь поделиться текущими инсайтами IT-рынка? Большинство, думаю, слышали: «Караул, куча одновременно совпавших кризисов и сто откликов на любую вакансию».

Из твоей практики и наблюдений: сколько усилий сейчас нужно условному мидлу, чтобы найти работу? Что будет с его компенсацией, если он сегодня уволится, а завтра начнёт устраиваться? На что ориентироваться? Какие есть советы для человека, который прямо сейчас ищет новое место?

Юлиана Керт: Рынок сейчас не очень приятный. Вряд ли я этим открою кому-то Америку, но это нужно учитывать. Поиск работы превратился в отдельную работу.

Нужно осваивать маркетинговые инструменты, хочешь ты этого или нет. Вести трекинг поиска: собирать данные, как на тебя реагирует рынок, и смотреть, где ломается воронка.

Если тебя не зовут на интервью, скорее всего, проблема в резюме. Если не проходишь второй этап — нужно тренировать интервью, а не шлифовать резюме. Без трекинга у человека может быть какое-то представление, но реальную картину дадут только данные. Сейчас это делать очень важно.

Очень важен и навык самопрезентации. Нужно уметь себя продать. Одно дело — сгенерировать восхитительное резюме и сделать тестовое с нейронкой, другое — представить на интервью себя, свой опыт и результаты. Нужно развивать социальные навыки. Хочется или нет, рынок такой.

Следующее — нетворкинг. Понимаю, что для интровертов это звучит больно, но социальный капитал может сильно выручить. Сейчас подавляющее большинство хороших вакансий закрывается через связи. Рекрутеры получают невероятное количество резюме. Думаю, многие видели: заходишь на страницу вакансии, а там 1150 откликнувшихся. Это реальность.

Рекрутеру проще пройтись по своим базам или получить внутреннюю рекомендацию и пригласить человека на собеседование. Нужно увеличивать социальный капитал.

Я рекомендую всем вести LinkedIn: знакомиться, общаться, созваниваться на полчаса за кофе, делиться новостями с коллегами, помогать им. Если уже сильно припекло и ты приходишь к незнакомому человеку: «Слушай, можешь передать моё резюме?» — это не всегда сработает.

Начинать нужно заранее. Социальный капитал не нарабатывается за месяц-два, когда нужно срочно-обморочно. Идти в люди, вести социальные сети и LinkedIn, рассказывать о себе, своей экспертизе, о том, какие проблемы решаешь и чем можешь быть полезен. Помогать людям, откликаться на просьбы, комментировать посты, общаться. Это действительно поможет и будет работать на длинном горизонте, как бы ни поменялся рынок труда.

Что делать, если работа нужна уже сейчас

Владимир Гриненко: Ты сама это проговорила, поэтому хочется что-то с этим сделать. Социальный капитал не нарабатывается за месяц-два. А вот человек, у которого уже сегодня нет работы и заканчиваются сбережения: «Ну что ж, пойду зарегистрируюсь в LinkedIn».

Кажется, уже поздняк метаться. Как ему быть? Или рынок таков, что действительно ничто не поможет и придётся смириться с полугодом без работы?

Юлиана Керт: Если находишься в ситуации, когда надо было ещё вчера, второй лучший момент — сегодня.

Качественный социальный капитал действительно не нарабатывается за месяц-два. Нужно время: примелькаться, чтобы люди тебя узнали и запомнили. Но если ситуация безвыходная и выбирать между «поздно идти в LinkedIn, поздно строить нетворк, ничего не буду делать» и «мне надо, я всё равно иду, знакомлюсь и общаюсь», во втором случае человек повышает шансы получить оффер и работу.

Иногда работает холодная рассылка резюме, если человек грамотно заходит и представляет себя. Не просто: «Здравствуйте, посмотрите моё резюме», — а изучил, как работает компания, какие у неё проблемы и как он может их закрыть. С персонализированным предложением это работает иначе и повышает шансы. Поэтому делать надо.

Но если человек оказался в такой ситуации, помимо всего прочего нужно сделать выводы и больше в неё не попадать. Не выпадать из социальной жизни, постоянно строить нетворк, закрепляться в профессии.

Чем больше людей знают о твоей экспертизе, тем дороже она может быть продана. Тебя порекомендуют, появится лакомая вакансия — тебе о ней скажут. Люди любят помогать и рекомендовать друг друга: когда кому-то помог, укрепил отношения с ним.

При этом, рекомендуя человека, ты отвечаешь своей репутацией. Кто-то порекомендует незнакомого или полузнакомого, кто-то — нет. Поэтому желательно заниматься этим заранее.

Я призываю слушателей и зрителей, которые сейчас не в критической ситуации: не рискуйте, не доводите до неё. Прямо сейчас идите строить нетворк в LinkedIn. Это прекрасная площадка, которая даёт очень хорошие результаты.

Можно ли поручить общение нейросети

Владимир Гриненко: Коль скоро говорим про нейронки, есть ли смысл дружить нейронками? Завёл аккаунт, подключил условного Claude — и пусть всем отвечает, что прочитал самый лучший и прекрасный пост в своей жизни, расставляет лайки и, может быть, даже что-то осмысленное комментирует.

Юлиана Керт: Это работает негативно. Люди видят и замечают. Кто-то блокирует таких людей, кто-то не обращает внимания на комментарии. Если человек запомнится именно этим, люди поставят себе галочку. Лучше так не делать.

Ценными становятся человеческий вклад и человеческое общение. Когда нейронка может делать огромное количество вещей и строчить комментарии, ещё ценнее нормальный человеческий комментарий от души: человек делится опытом или поддерживает того, кто ищет работу.

В это нужно вкладывать своё время и силы. Не получится построить отношения с человеком через прокладку в виде нейронки. Нужно общаться лично.

Что развивать дальше

Владимир Гриненко: Итого: социальный капитал, общая насмотренность, продолжаем следить за остриём прогресса. Есть ли ещё что-то, что мы не обсудили и что можно рекомендовать условному айтишнику, который хочет найти работу в прежней отрасли?

Юлиана Керт: Если подытожить: социальный капитал, держать руку на пульсе, изучать новые инструменты и прокачивать высокоуровневые навыки.

Если станете писать на React быстрее, всё равно не догоните нейронку. Это не тот навык, который нужно прокачивать. Высокоуровневые технические навыки, менеджерские и социальные — вот что нужно развивать.

Владимир Гриненко: Спасибо тебе большое! Мне кажется, получилось очень здорово и полезно. Спасибо, что нашла время.

Юлиана Керт: И тебе спасибо за классные вопросы! Почелленджил меня — было очень интересно вместе с тобой исследовать эту тему.

Владимир Гриненко: Всем пока!

Юлиана Керт: Пока-пока!

Смотреть и слушать

Там, где вам удобно